• Главная
  • |
  • Информационный бюллетень
  • |
  • чАвО
  • |
  • карта сайта
  • |
  • контакты
  • о программе
  • Беларусь
  • Россия
  • Украина
  • Лица программы
  • материалы
  • Пресс-центр
  • Надежда Ивановна Слесарева (Викторовская)

    Надежда Ивановна Слесарева (Викторовская)

    Bookmark and Share

    Родилась в 1930 году в Днепропетровске, Украина. Отец был расстрелян в 1937 году за «антисоветскую» деятельность. Мать арестована, а Надежда – помещена в детский дом для детей врагов народа. Позднее усыновлена сестрой матери. Оккупацию пережила в Днепропетровске, откуда в 1943 году была угнана в Германию. Содержалась в лагерях Штутгоф, трудовом лагере города Штетин. Попала в число детей, над которыми ставили медицинские эксперименты.
    После войны получила высшее образование инженера. Ее разработки были внедрены при сооружении первого в мире станционного тоннеля из сборного железобетона станции “Политехнический институт” Киевского метрополитена. Является автором ряда технологий изготовления сборных изделий для строительства дорог и благоустройства городов.


    Вы прожили очень интересную и сложную жизнь. Попадались ли Вам в те страшные годы войны люди, которых Вы сегодня вспоминаете с благодарностью?

    Н.Слесарева.: Были такие люди. Прежде всего с большой благодарностью я вспоминаю своего дядю, приемного отца, еще со времен сталинского режима. Был страшный 37 год. В то время, когда все абсолютно, даже близкие родственники, отвернулись от нас, боялись таких детей, как я, то мой дядя, поляк по национальности, не побоялся взять меня к себе и воспитать. Зная, как опасно это было в то время.

    Потом, когда нас оккупировали немцы, оказалось, что среди них тоже были все-таки нормальные люди. У нас на квартире в Днепропетровске расквартировывали офицеров, одну комнату занимал какой-то очень крупный военный чин , австриец. У него был денщик, Вальтер. Этот Вальтер говорил: Ich bin Biermacher (я пивовар), зачем мне нужна эта война? Он часто приносил нам что-то вкусное. А его офицер, Стефан, был чудесный человек, интеллигентный, деликатный. Всегда спрашивал: Как ваше здоровье? Позже у него случилась страшная трагедия. В его дом в Австрии попала бомба и вся семья погибла. Он в одну ночь стал белый.

    Вам спасали жизнь?

    Н.Слесарева: В концлагере нам, детям, делали какие-то уколы. Мы не знали, что это были за уколы, только дети шушукались между собой: кому сделали третий укол, того никто більше не видел. Мне сделали два. После чего страшно болела рука. Однажды раздался голос в лагере: поляци по вагонам. Поскольку мой дядя был чистокровный поляк, его в революцию потеряли родители, он меня схватил, в чем мы были, затолкал в вагон, и мы оттуда уехали.

    Уехали в Штутгоф. Это был интернациональный лагерь, в котором содержались в основном иностранцы, которые получали посылки Красного креста. Мы не получали, потому что Сталин отказался от международной помощи. Всех гоняли на работу: дядя с тетей грузили какие-то бревна, железо. Я уже была большая девочка, мне было 13 лет, другие такие дети работали, но я не могла ходить, у меня была совершенно синяя рука. И вот ко мне приходил немецкий солдат, он так улыбался и говорил: мэдьхен, мэдьхен, иди сюда, тебе гуд офицер передал покушать. Он говорил, что это от Красного креста. Я помню этого человека, этого парня, он был в форме. Его звали Вальтер. Наверное, ему было очень жалко меня, потому что рука была синего цвета. Она у меня до сих пор болит. Если бы можно его найти, я бы хотела ему сказать спасибо.

    А потом мы попали на фабрику в город Штетин, тогда немецкий, а сейчас польский. Был уже 44 год, были постоянные бомбежки: две тысячи самолетов налетали на города Берлин, Штетин, Брауншвайг. И все население города приезжало прятаться в гору, под которой была фабрика. Фабрика уже не работала, но весь наш лагерь рыл тоннели, куда прятался весь город. Хозяин завода Вальтер Кюх был изумительной личностью. Без ноги: в гражданскую войну он воевал и остался калекой. Меня и девочку Галю он специально брал из лагеря, под видом того, чтобы убрать у него дома, и отпускал нас в порт. А в порту паковали селедку в бочки. Немцы в то время не ели икру и молоки. И вот мы набирали эти молоки и приносили в лагерь, кормили людей.

    Я хочу разыскать его родственников. Я помню всех: его, его жену, его детей. У него была дочь Инга, 20-ти лет. С фронта пришел ее жених, без руки. А потом уже, когда наши войска подошли, нас всех заводом увезли, и они все уехали. Конечно, его уже давным-давно нет, скорее всего его дочери тоже нет, потому что она старше была лет на семь. Но ведь кто-то же в семье остался? У меня осталась от него трудовая книжка с его печатью.

    Когда так много довелось пережить плохого, острее чувствуешь хорошее. Я думаю, нужно именно сейчас пробуждать человечность в людях, нужно обязательно показывать, что должно добро победить, надо воспитывать на таких примерах.